Всякому из нас, наверное, хоть раз в жизни – мир казался чужд. Многие хотели его изменить, кто-то пытался уйти, отгородиться ото всех. Многие задумывались над тем, что мир не совсем такой, каким кажется. Кто-то – даже излишне часто… Эта история – не более чем фантазия. Но ведь и фантазия – это чья-то реальность. Или… Впрочем, каждый решает сам.

ГРИД, чужие

Фаза 1, пробой.


…Грустно живём… Последняя мысль. Я закрыл глаза и провалился в забытье. Утро началось как обычно. Проснулся за полчаса до того, как забубнил сотовый, и просто лежал. Когда зазвонил будильник — «на автомате» отключил сигнал и провалялся ещё минут десять. Наконец встал, донёс тело до ванной, умылся, пошёл на кухню, сделал бутерброд; вернулся в комнату, включил компьютер, вышел в Сеть. Такое вот, стандартное начало дня… Писем нет, ни одного заказа. Жаль… Рука потянулась к телефону. Едва я нащупал трубку — пришла «СМСка», писал Валера. Интересно, ему я и хотел звонить. Что ж, забегу к нему сегодня — посмотрим, что за дело он выдумал.

---

Н-да, Валерка — как всегда, в своём репертуаре: «запредельные», как он сам выражался, идеи — и ни малейшего понятия, как их воплотить. Мрачно на улице… Как ни странно, настроение улучшилось. Всё-таки, нужны миру такие люди — как Валерка. Благодаря им — мы не живём, до сих пор, в пещерах. Хотя, из-за некоторых, «таких же» — можем вновь в них вернуться. «Всё, что ни создавал человек, он пытался использовать как оружие». Интересно, кто это сказал? Похоже на правду… Я пошёл на пустырь. Когда-то здесь шумел лес, но теперь его нет. Лишь местами деревья стоят. Небольшие, случайно выросшие, и высоченные — остатки былого. Странно, что их не вырубили. Что здесь собирались делать, я не знаю — только лес уничтожили, а дальше дело не пошло, так всё и бросили. Я люблю здесь бывать. Уходить от суеты… От себя. Здесь лучше думается, мысли кажутся яснее… Самообман, но что с того? Как угодно называй: трусость, нежелание жить в реальном мире… Тот, кто так говорит — сам не очень-то этот мир знает. А тот, кто начал что-то понимать — молчит. Он не будет тебя учить, потому что знает: мир — у каждого свой. Неважно, что мирок этот — всего лишь скорлупа, радужный мыльный пузырь. Все живут иллюзией, только называют её мировоззрением — и никто не возражает. Всего лишь слово, но стоит его заменить — как мозг бунтует, отказывается воспринимать, показывая свою несостоятельность, привычку к штампам и жизни по шаблону. А кто-то до потери пульса будет спорить, что это не так. Иллюзия… Я вспомнил Славку. Он был геймером. Однажды я привел его сюда, а он сразу вообразил себе это место ареной какой-то игры. Не знаю, какой — никогда этим не увлекался. Он с головой ушёл в виртуальный мир — фактически, тогда его и не стало. В «реальности» — его сбила машина. На моих глазах — как раз, когда мы возвращались с пустыря. Я помню дикие глаза того, кто его сбил — это был пацан, лет пятнадцати. Я помню, как остекленел его взгляд, через минуту — его никогда не забыть… Тогда я почему-то подумал, что это был ещё один геймер, «переигравший в машинки». Он был похож на Славку. Этот взгляд… Все живут иллюзией, но некоторым этого мало и они создают ещё. Стало прохладно, подул ветер — пора домой. Краем глаза я заметил, что возле одного дерева, которое росло перед самым началом склона, что-то не так. Будто земля провалилась. И пошёл, нет, даже побежал туда. И что я, дурак, там увидел? — подумал я, поднимаясь с земли и отряхиваясь, осматривая себя. Дерево как дерево… И земля тут обыкновенная. Огляделся вокруг — всё в порядке. Посмотрел на часы, — «ого!» — Уже четыре вечера. Как же быстро прошло время! Я думал, ещё только полтретьего.

Придя домой — сразу проверил почту. Пусто… Плохо, нужно придумывать что-то новое. Пискнула программа — загрузка завершена. Посмотрим, как там книгу исковеркали… Быстро, рывками просмотрел весь фильм и закрыл плеер. Потом, может быть, пересмотрю. Покопавшись в файловых дебрях, запустил «читалку», в который раз начав перечитывать любимый сборник рассказов. Оторвавшись от монитора через пару часов, я отправился спать. Только сон всё не шёл — в голове вертелась одна мысль: «что-то я забыл…».

—///—

Фонарь слабо освещал улицу, я шёл домой. Дойдя до круглосуточной аптеки — постучал в окошко ночной торговли. Открыла сонная девчонка, внешностью еле тянувшая на восемнадцать.

— Привет, красавица. Дай аспирин.

— Аспирина нет — ответила та и захлопнула окно.

То есть, как? Нет? Аспирина?! Что ж за день-то сегодня? Всё к одному. Я сел на парапет, глубоко вдохнув влажный, холодный ночной воздух. Иногда казалось, что в нем есть что-то… Живое. Я посмотрел на небо — звёзд не было видно; осмотрелся вокруг и полез в карман, за сигаретами. Табак из пустой пачки высыпался на ладонь — я сжал кулак и бросил смятую пачку в ближайшую урну. Ночь, улица, фонарь, аптека… А вокруг тишина, а вокруг — ни души… «Только мерно гудит блок системный» — как любит договаривать один мой знакомый. Мысли роились в голове, я бессмысленно глядел по сторонам. А душа то, кажется, есть. И это… Неужели?

— Эй, друг! — окликнул я. — Дружище! Угости сигаретой! — сказал я, подойдя ближе.

— Не курю — ответил тот, оборачиваясь.

Точно, он.

— Молодца! Я ведь тоже — уже бросил.

— Что?

— Смотри сюда.

Правой в челюсть, левой под ребро. Крепкий, зараза — только согнулся.

— Ты кто? — отшатнувшись, просипел тот.

Я молча ударил ещё раз — он упал. Пашка. Пашка Черенькин, или просто — «Чёрный»: гнида, какую ещё поискать. Не ожидал я — снова тебя увидеть. Обыскав Черного, я нашел паспорт. Так, посмотрим… Надо же, сменил. Сергей Черненко. Черненко… У него ещё и мания величия. Странно только, что такая мелкая. Я снова похлопал его по карманам (как же, не куришь ты!), вытащил зажигалку и сигареты. Курит он, конечно, дрянь, но сейчас — и это сойдет. Поджёг паспорт — пламя неохотно охватывало страницы — и бросил его на асфальт. Сделал этот — сделает и другой, пусть попрыгает. Прибить бы тебя, да много чести — мараться о такого гада. Ведь, как говорил Глеб Жеглов: «В любом, даже самом темном деле — найдется человек, который что-либо видел, слышал, знает, или догадывается». А ещё — много «сердобольных» гуманистов, которые кричат о свободе, пока самих не коснётся. Я затушил паспорт — всё равно, им уже не воспользоваться — и пошёл прочь.

—///—

Сработал будильник. Потянувшись к телефону, чтобы отключить звонок, я открыл глаза. Лёжа в кровати и пересчитывая плитки на потолке (иногда делаю так, чтобы быстрее проснуться), постоянно сбиваясь, я пытался вспомнить сон. Снилось что-то странное. Я вспомнил то, что безуспешно пытался вспомнить вчера: Оксана приезжает уже сегодня! Я рывком сел — снова взяв мобильник, «чтобы посмотреть время», встряхнул головой, прогоняя остатки сонливости, медленно поднялся, потирая глаза. Удивительно, но я выспался — давно такого не помню. Так и не взглянув, бросил мобильник на стул и потопал на кухню, где, наконец, открыв холодильник, посмотрел на часы — и чуть не поперхнулся холодным молоком из пакета. До приезда оставался час, я бросился в ванную комнату. А может — и так сойдет, небритым?

---

— Привет Оксана, — протараторил я, переводя дыхание, в горле пересохло.

— Здравствуй, Серёжа. Что натворил?

— Ты о чём?

— Тебе виднее. Цветы вдруг купил. Я уже и не помню, когда ты мне такое внимание оказывал — сказала она, улыбаясь.

— А просто так — нельзя?

— Даже нужно. Но ведь я тебя знаю.

Теперь улыбнулся я.

— Ладно, пойдём.

Оксана… Наверное, это была единственная девушка, которая от меня не шарахалась, не смеялась и не считала психом… Удивительный человек. Мне стоило бы куда больше ценить её.

— О чём задумался?

— Я, и вправду — редко уделял тебе внимание, — сказал я, чуть смутившись.

— Проснулся! — она засмеялась. — С чего бы это?

— Кто знает, отчего просыпаются люди?

— Ну, ты как всегда в своём репертуаре! Пошли быстрее, холодно.

Действительно, холодало всё ощутимее. Подул слабый ветер, с неба изредка падали мелкие капли. Погода такая, что не поймешь: будет ли дождь, или «пронесёт»…

---

— Ну, давай, рассказывай, как докатился до жизни такой — сказала Оксана, наливая мне чай.

— Ты же знаешь, что я отвечу.

— Что ж ничего нового не придумал?

— Зачем?

— Ну-ну — пей, давай.

— Я не могу пить горячий — это ты тоже знаешь.

— Знаю. Пытаешься тебя разговорить — а ты молчишь, как всегда.

— Сон пытаюсь вспомнить.

— И как?

— Да никак. Странно, как-то.

— Давай, вспоминай — потом расскажешь.

—///—

Домой я пришёл в три часа ночи. Разулся, снял куртку и бухнулся на постель. До свидания мир, встретимся завтра…

— Ты где шлялся?

— Гулял, по улицам ходил.

Я глянул на часы: полдень, мать давно вернулась с дежурства. По выражению лица и интонации её обычного: «где шлялся?» — стало ясно, что она уже в курсе. Ночью меня кто-то видел, и даже успел рассказать… Быстро.

— Встретил старого знакомого.

— А этот знакомый — в милицию, на тебя, не заявит?

— Не бойся, не заявит.

— Оторвут тебе башку твою, если за неё не возьмешься…

Ещё одна постоянная присказка мамы: «оторвут тебе башку». И такой же, постоянный ответ:

— Конечно.

— Что конечно? Сколько ты ещё мать пытать будешь? Зла не хватает…

— Да успокойся ты, мама, всё нормально.

— Нормально. Тюрьма по тебе плачет.

— То же ты говорила про отца.

— Оба вы хороши, кровопийцы. Ещё неизвестно, что с ним сейчас.

— Всё нормально, я был у него вчера.

— Как он? Пьёт опять?

— Нет, трезвый. Работу нашёл.

— Ну, хоть устраивается, малость, — мать вздохнула. — Садись, ешь.

—///—

— Оксана, тебе снились, когда-нибудь, вещие сны?

— Бывало, — Оксана улыбнулась.

— А сны с иной реальностью?

— Конечно. А что такое? Приснился другой мир?

— Да, можно и так сказать. Очень реальный… Только другой. Не могу вспомнить сейчас, какой именно.

— Мало ли, что снится. Это ведь — только сон.

— Да, да… Только сон — пробормотал я.

— Всё, задумался. Теперь точно — слова не вытянешь из тебя. Я в душ. А ты думай. Может, чего и придумаешь, — сказала она, грустно посмеиваясь.

Придумаю, обязательно. Но, скорее всего — снова додумаюсь только до того, какой же я идиот… Перевернувшись, я уткнулся лицом в подушку и закрыл глаза. Не хочу вставать… Но, спать — тоже, не особо хотелось. Наверное, всем знакомо: когда не можешь нормально выспаться, даже когда уже не нужно никуда торопиться. Болтаешься так всё утро, а то и весь день, «где-то между сном и явью». Что же мне снилось?..

Я вздрогнул и поднял голову — иногда так бывает: кажется, будто споткнулся и упал, хотя, на самом деле, падать некуда. Привет из подсознания — слышал, что это рефлекс дремучего прошлого, который защищал предков, когда они спали на ветвях деревьев… На меня смотрела испуганная Оксана.

— Что?

— Ты кричал.

— Сильно?

— Я из ванной слышала.

Я потер лоб. Так… Значит, уснул. Хоть и не хотел. Что случилось? В голове проступил обрывок сна: два жёлтых огня, очень напоминавшие глаза.

— Опять снилось.

— Что?

— Не знаю, муть какая-то.

— Иди, завтракай.

Оксана снова ушла в ванную, а я — нехотя поплёлся на кухню.

—///—

Быстро поев, я встал из-за стола и пошёл на выход. Мать только вздохнула. Идти… Лишь бы куда-нибудь. Не сидеть, бежать и не думать! Я пошёл на знакомый пустырь: чуть странное место, где большие, вековые сосны — соседствовали с молодыми, крохотными, и не было «средних» деревьев. Здесь хорошо. Свободно, легко. Воздух — пока свежий, река вдалеке… Успокаивающий вид. Посмотрев по сторонам — я заметил, что здесь не один: недалеко от меня, стоял какой-то человек. Вдруг он резко повернулся и побежал к дереву, будто что-то увидел. Чудик… Почти у самого дерева этот странный тип запнулся и упал. Я ухмыльнулся, а он не вставал — так и остался лежать, лицом в землю. Ну даёт, это ж надо…

— Эй, ты живой? — я толкнул его в плечо, когда подошёл.

— Эээ… Аа… Ты кто?

— Живой, говорю? Что ж ты, паря, так носишься? Помочь? — я поднял его.

— Не надо, — сказал тот, ухватившись на ствол. — Я тут постою.

— Ну, тогда пока, бывай — я хлопнул его по плечу и пошел обратно.

Бывают же такие… Кадры — подумал я, отойдя на несколько шагов, но, будто почувствовав что-то, обернулся. «Кадр» стоял, пошатываясь. Захотев, наверное, опереться о дерево — он промахнулся и снова полетел вниз, но не упал. Не потому, что всё же удержался на ногах — а потому что исчез. Я подскочил в следующую секунду, не веря глазам. Никого — как сквозь землю провалился. И ведь уйти-то некуда. Я посмотрел с другой стороны: вдруг, за деревом? Нет, никого. И от земли — какой-то холод. Дела… Что же это творится? Кажется, знаю теперь, к кому нужно идти.

---

Валерка — ещё один местный чудак, один из немногих моих «близких» знакомых. Мы учились вместе со старших классов — он пришёл из другой школы. Тогда казалось, что он был обычным «ботаном», но лишь на первый взгляд. Просто другой, выделяющийся из серой толпы. Я мог зайти к Валерке почти когда угодно, хоть в два часа ночи — он принял бы меня, как родного. А ведь многих — и на порог бы не пустил. Может потому, что я никогда не заходил к нему без дела — крайне важного для меня, либо интересного для него. В общем, он был единственным — кого я мог, на полном серьёзе, назвать другом, остальных я так называл по привычке. До сих пор не могу точно сказать, чем же он занимается и как живёт, почти не выходя из дома. Кто-то называл его «хакером»; кто-то — «компьютерным гением», «ботаном»; а кто-то, как бы странно ни звучало — «готом». Всё зависело от умственного развития, знаний, и внимательности того, кто говорил. Я бы назвал его «новым отшельником», хотя, это тоже было бы неверно. Никакой ярлык не опишет человека, тем более Валерку.

Я постучал, к моему удивлению — дверь открыли тут же.

— Привет, Валера.

— Здорово, Дрон. Каким ветром?

— Попутным. Ты куда-то уходишь?

— Да.

— Тогда по дороге объясню, хорошо?

— Конечно.

Мы вышли в осенний двор. Уже темнело, начал моросить дождь. Валерка улыбнулся — это была его любимая погода.

— Ты когда звонок поставишь?

— Да… Как-нибудь, — всё ещё улыбаясь, ответил Валерка. — Ты ведь по делу? Выкладывай.

— Чёрный в городе.

— Откуда знаешь?

— Сам видел.

Валерка хмыкнул.

— Я надеялся, что его уже нет в живых… Лишний раз убеждаешься, что дерьмо не тонет.

— Это не самое главное. Валера, ты можешь проверить, насколько я склонен к галлюцинациям?

— А что такое?

Я рассказал сегодняшнюю историю.

— Это не глюки. Точнее, я почти уверен в этом. Я ведь на тот пустырь и иду — давно к нему присматривался. Там раньше — стройка была. Вернее, должна была быть — хотели ставить какой-то магазинчик. Расчистили место, но как только туда зашла строительная техника — так вся и заглохла. Что интересно: обратно она ушла своим ходом. И я точно знаю, что некоторые — нормально заезжали туда на мотоциклах, у них всё работало. Бабки говорят — проклятое место. А когда туда приехал директор всего этого дела — то есть, магазинчика — так свалился с инсультом, через пять минут. Ещё раньше — там был лес. В общем, странное место, очень странное.

Валерка так говорил, что было уже не понять, где он — здесь, или в своих размышлениях. Взгляд «в никуда», тебя будто не слышит. Но, странное дело, в таком состоянии — он контролировал обстановку вокруг даже лучше, чем обычно.

— Вот и пришли, — сказал Валера. — Показывай, где это случилось.

— Вон там — я указал рукой на дерево.

— Здоровое какое. У тебя время с собой?

— Есть.

— Сколько сейчас?

— Десять восьмого.

Валерка снял свои часы, посмотрел время — и оставил их возле заметного камня.

— Аналогично. Теперь пойдём.

— Вот здесь он стоял. Через несколько секунд — его уже не было.

— Занятно, занятно… — пробормотал Валерка и изменился в лице: «смотри!» — Быстро сказал он.

Я обернулся

— Это же…

— Мы! Понял, что такое?

— Нет — Я смотрел на то, как Валерка кладет свои часы на землю, как мы идём… — мы что, в прошлом? Почему тогда мы не видели себя, когда шли сюда? — я повернулся к Валере, — Он, «глядя в никуда», бормотал себе под нос.

— Как диод, только в одну сторону… Исчезли…

Я обернулся — вторых (или — первых?) нас уже не было.

— Так что?

— Мы будто в коконе: здесь — одно время; а вокруг — другое.

— А то место, где мы исчезли — граница?

— Похоже.

Валера пошёл обратно, жестом увлекая меня за собой.

— Вот, здесь мы исчезли, — вдруг он резко повернулся. — Смотри!

Я снова увидел нас — такими же, как минуту назад.

— Этот барьер посылает в прошлое, но почему-то — мы не видим друг друга. Словно время ветвится.

Он подошёл к оставленным часам.

— Десять минут — будто никуда не уходили. Примерно минуту мы тратили на дорогу в одну сторону — значит, каждый раз мы перемещались на минуту назад… Но других нас здесь нет, а часы остались.

— Так что это значит?

— У меня только одно предположение — время ветвится.

— Как это?

— А я знаю? Мы пришли в то же время, но несколько другую реальность, где нет старых нас. Часы показывают то же время, когда мы ушли, ничего произойти ещё не могло, хоть для нас прошло уже две минуты. Получается, что у нас было своё, иное время, другая система отсчёта. Где мы, по-твоему, были? Потому-то мы и не видели себя, когда шли сюда — тогда нас не существовало, относительно прежних нас. Зато потом…

— Стоп, стоп, стоп, у меня сейчас голова разорвется — ничего не понимаю.

— Да я сам не пойму, не знаю, как описать. Пошли, познакомлю тебя с тем самым чудиком, я сейчас к нему.

— Ты его знаешь?

— Давно.

— Я его, с тобой вместе — никогда раньше не видел.

— Бывает.

—///—

Огонь, кругом огонь и дым, я закашлялся. «Нужно скорее выбираться», — думал я, с трудом понимая, где нахожусь. Что-то громко затрещало, стало темно...
скачать -->
[комментарии]